Мои политизированные товарищи!

Взываю к вам!

Вступайте в стройные ряды http://community.livejournal.com/ia_ph/

Дорогие френды!

Сделайте мне что-нибудь приятное. Угостите, накормите, подарите.

А то настроение какое-то затраханное.

Какие женщины мне нравятся?

Определенно те, что носят юбки, следят за собой, презирают бесполый стиль в одежде, предпочитая подчеркивать свою женственность. В целом, такие, которые являются женщинами не только снаружи, а несут свое женское предназначение внутри себя. Что-то типа этакого «семейного полуфабриката», который при условии подходящего мужчины волшебно превращаются в любящую верную жену и заботливую мать.

 Но что я на дух не переношу в женщинах, так это фирменное «обувание в лапти» - «я же девочка!», при долгих разговорах, что «мы не хуже (а зачастую даже лучше) мужчин». 

 Сидя как-то в контакте, переписывался со своей бывшей одноклассницей. «У тебя не хватит денег, чтобы меня пригласить выпить»,- пишет мне она.

 Думаю, стоит сказать, что кроме третьего размера упругой груди, смуглой кожи и милой улыбки (чуть не забыл сказать о прекрасной, в виде сердечка, попке), господь начисто обделил ее  головным мозгом, заменив его на вырезки из Cosmo, Vogue с небольшим количеством Sex and the City.      

 «А я если пью, то эстетично»,- вспомнила она непонятное слово, совершенно искренне полагая, что добралась до собственного максимума культурно-потребительского развития. Хотя, может она, таки, и добралась до своего максимума.

 Интересно, подумал я, а если, вдруг, ты, милая, «эстетично» нажрешься, то как это - «эстетично» блевать?  Но суть не в этом.

 Я никак не могу адекватно воспринимать таких женщин, которые абсолютно убеждены, что наличие приятных выпуклостей и впуклостей на их телах – это некий абонемент пиявки на мужской шее. В чем разница от проституции, в конце концов?

 И вообще, почему мужчина априори является должником разного рода пустых женщин?

 «Я же девочка»,- воскликнет одна их таких пиявок. И будет права – яиц у нее, действительно, нет.  Но, как мне кажется, и совести у нее нет. И мозгов.

 Так к чему это я?

                                               

                                                         Товарищи женщины!

 

 

Цените ваших мужчин, и любите их со семи их недостатками. А если не любите, то не мучайте их. Заканчивая, поздравляю вас с прошедшим праздником - и помните:

 

«Мудрая жена устроит дом свой, а глупая разрушит его своими руками» (Притчи 14:1). 

Лениво. Мне очень лениво. Не хочу ничего делать. Что-то пытаться делать дома, да к тому же на ночь глядя – определенно моветон.

 

Складывая звуки в слова и отсеивая посторонние шумы, волей-неволей больше слушаю свои мысли, чем диктофон.

 

 А голова моя, как назло, думает совсем о другом, нежели о том, над чем надо ей думать.

 

 Несколько дней назад меня почему-то очень обрадовало тепло в квартире, голубой кафель в ванной, мои фотоаппараты и компьютеры, в общем, все мои ВЕЩИ, которые меня окружают каждый день. Особенно «греет» меня мой недавно купленный новый мотоцикл. В целом, внутренне я как-то смирился со всей той интернациональной хреновиной, которую люди для краткости называют «кризис». Как в песне – «а мне все похуй- я сделан из мяса..» и так далее.… У меня есть все то, что, по большому счету, нужно человеку – некое равновесие внутри себя. Мне даже, честно говоря, ничего абсолютно и не хочется сейчас (может, я достиг буржуазного Дзен?). Лишь бы были деньги на бензин летом. И бутылка виски дома. Для особых случаев.



 

Оппозицию, как и Родину, надо любить. Ведь другой у нас не будет.

                                                


                      Хотелось только напомнить о тех, кто боролся за возвращение церкви. Аминь.
И не пиздеть.

- покурим?
- да.
- дать в рот?
-дай.
-держи.
-спасибо.

- Я за рулем, я не пью.

- А я за чем? Пей, уже поздно, гайцов нет, доедешь спокойно.

- Юра, ну не пью я за рулем, не пью, не уговаривай,- уже не совсем уверенно сказал Игорь, искоса взглянув на початую бутылку дагестанского коньяка, зажатую в здоровенную когтистую лапу приятеля, гостеприимно направленную в его сторону.

- Ну что ты как маленький? Пей, говорю,- выдержав небольшую паузу, добавил Юра, интонацией разделяя слова,- Все будет хо-ро-шо!

-Ладно, но немножко, мне завтра рано вставать.

 

Юра торжествовал маленькую победу над своим безвольным приятелем. Подчинять себе людей доставляло Юре настоящее удовольствие. Он чувствовал запах страха, смятения, запретного желания и восхищения перед собой.

Игорь приложился к горлышку бутылки, сделав несколько больших глотков.

- Ну, вот,- а ты боялся!-  Юра улыбнулся желтыми зубами, протягивая бутылку колы для запивки.

                                                                        ***

 

Пара закопченных  табачным дымом лампочек мягко освещали небольшую комнату для курения. Где-то в потолке сердито гудела вытяжка, ежедневно  всасывающая в себя кубометры ядовитого дыма. Из открытой форточки здорово свозило и тянуло запахом зимнего холода.

 Пару раз щелкнув «Крикетом», Дима закурил очередную за этот долгий день сигарету, с надеждой немного перебить мучавший его многочасовой голод.

Едва затянувшись, он почувствовал легкое головокружение и решил присесть на холодную фанерную скамейку.

 День был богат на срочную работу, и сегодня пришлось задержаться допоздна. Он любил работать один,- есть время сосредоточится, подумать, сделать все без спешки и тычков нетерпеливого начальства.

 В дополнение ко всему из головы никак не уходила удивлявшая его мысль, - он полюбил. Он полюбил свою коллегу,-  нового бухгалтера Олю, недавно устроившуюся в фирму. Дима никогда не верил «в любовь с первого взгляда», но едва приметив Ольгу, сразу почувствовал к ней своё полнейшее расположение. Общение во время обеденных перерывов и в курилке только укрепляли его теплые чувства, заставляя все пристальнее вглядываться в ее добрые светло-карие глаза. Дима никогда не был шовинистом в своем отношении к женщинам, но все же  не допускал мыслей о том,  что любовь, о которой пишут толстые романы и про которую поют песни, когда-нибудь коснется и его самого.

Но не в этот раз.

 Все его размышления об Ольге были наполнены прекрасным и новым смыслом абсолютной и единственной любви навсегда. Дима содрогался от мысли, что его чувство к Оле,- это не ветреное увлечение, коих за его жизнь было немало, не просто страстное стремление обладать молодой девушкой, а твердое осознание того, что его дальнейшая жизнь будет крепко связана с самым дорогим для него человека на земле- с Олей.

Дима твердо решил, что завтра он откроется Оле, а через месяц сделает ей предложение.

Он не сомневался, в успехе, он чувствовал, что не просто случай свел его с Олей,- Дима был уверен, что сама судьба указывала ему на эту прекрасную девушку.

«Завтра»,- сказал вслух Дима,- «Завтра я изменю свою жизнь.»

…

Улица встретила Диму мраком рабочего квартала, серой стеной старой хлебопекарни и хлопьями липкого снега, бесцеремонно набивавшегося во все складки одежды. Лужи грязной жижи отвратительно мерцали на тротуаре, не обещая приятной прогулки,- чтобы сохранить свои ноги в сухости, Дима решил идти по краю дороги.

В наушниках играла любимая музыка,- с юности он любил французский шансон, удивительный и чарующий непонятный язык Парижа под аккомпанемент гармони неизменно пробуждали в Диме мечтательное настроение.

Со священным чувством трепета он вспомнил Олю,- ее лицо, улыбку, манеру говорить, походку, запах ее парфюма.

Лицо Димы сияло улыбкой счастливого человека, он ощущал необычайное чувство озарения, чувство простой и тихой радости обретения новой истины.

Голос в наушниках пел о городе любви, городе страстей, городе благородных рыцарей и прекрасных дам,- все в этот вечер имело новый, таинственный и романтический смысл.

Дима сделал музыку громче и убыстрил шаг,- надо успеть на метро.

 

Неожиданно тень Димы стремительно вытянулась, быстро метнулась вперед, будто соревнуясь с хозяином в желании скорее оказаться дома, и попыталась оторваться от ступней. Также внезапно, без страха и удивления Дима почувствовал сильный толчок в спину, заставивший его пуститься в погоня за своей беглянкой.. Нелепо раскинув руки, Дима мчался вслед за своей тенью.

                                                                            ***

 

«…Водитель автомобиля2109, регистрационный номер 1234567 78 , Егоров Игорь Владимирович, в/у № 123456 находясь в состоянии тяжелого алкогольного опьянения, двигаясь со скоростью свыше 85 км/ч совершил наезд на пешехода на пересечении улицы Майкопа и проспекта Большевиков. Пострадавший скончался на месте не приходя в сознание... Инспектор ГИБДД ДПС Назаров Д.А. »

Снег бесшумно ложился на  пустынные улицы большого города.

Дома, подобно циклопическим гробницам, мистически мигали огоньками окон, украшенных электрическими гирляндами. Где-то вдалеке слышались разрывы петард и фейерверков, наполнивших город накануне Праздника.

 Время от времени по улице проносились нелепые в праздничный час автомобили, торопящиеся успеть к накрытому столу и бою кремлевских Курантов.

 

В какой-то момент, весь город погрузился в полнейшую тишину предвкушения,- затаился перед броском в новый год, в новые переживания и круговороты человеческих трагедий и радостей.

 

Виктор Иванович Головин вспоминал свою прожитую жизнь.

 Он вспоминал детство, родной двор, где провел самые счастливые годы своей жизни, маму в голубом ситцевом платье, коммунальную кухню, допотопное радио, висевшее над дверью, лица соседей и первых друзей.

 

 Он вспомнил тяжелые дни блокады,- смерть сестры, отцовскую похоронку, голодную блокадную зиму и самую большую в своей жизни радость,- полбатона белого хлеба  на новый 1942-й год.

 Первую блокадную весну и первый блокадный трамвай.

 Виктор Иванович заново переживал радость победы,  чувство начала новой жизни без войны.

 

В памяти всплывали лица его прежней жизни,- лицо молодой жены, ее белокурую голову, ямочки на щеках и ласковые голубые глаза.

Вслед за женой пришел сын,- молодой и веселый,  с коротко стриженной ржаной головой, в форме капитана Советской армии, погибший в песках под Кандагаром.

 

Подобно табуну диких тарпанов в памяти пронеслись воспоминания горестного лихолетья,- смерти его Великой Родины. Страна, которой Виктор Иванович посвятил всю свою жизнь, в очередной раз бесшумно рушилась у него на глазах.

 

 Вспомнил Виктор Иванович и болезнь жены, и то, как пришлось продать ему свою квартиру, чтобы достать деньги на бесплодную войну с опухолью и взятки всевозможным чиновникам.

Вспомнил и то, как оказался на улице в своем старом каракулевом пальто в стоптанных осенних башмаках и изрядно побитой молью бобровой шапке.

Лица его знакомых, разноцветной вереницей закрытых дверей и спин, стремительно пролетели словом «нет».

 

Виктор Иванович не любил слез,- с самого раннего детства его учили переносить страдания молча, стиснув зубы. Он не хотел плакать, но горячая слеза против его воли покатилась по его давно небритой седой щеке, блуждая между куделями бороды. Затем еще одна, и еще одна. Слезы катились одна за другой,- Виктор Иванович беззвучно плакал, в первый раз за всю жизнь он почувствовал соль слез на своих губах.

 

Блистая холодным, фосфорическим звездным светом, маленькая точка стремительно отделилась от земли, поднимаясь ввысь, знаменуя конец Старой и рождение Новой эпохи.

Будто столкнувшись с невидимой преградой, идеальным светящимся шаром с силой лопнула на множество ярких наэлектризованных снежинок.

 Новый Век входил в права под пушечный салют новогодних фейерверков, озаряя Город многоцветными сполохами и свистом китайских шумих.

 

***

 Темно-синяя «Газель» с грязно-белой полосой по бортам и надписью «Специальная» лениво затормозило напротив автобусной остановки, где в неподвижной позе застыло тело очередного безвестного жителя помоек и чердаков, скончавшегося в прошедшую новогоднюю ночь.

Из газели неохотно вылезли три санитара, и без удовольствия направились на осмотр «клиента».

- Ну что, дед. С Новым годом тебя..!